Бедняк и Бездельник. 5 нелепых очерков - Симон Чередов

Дядька нас куда-то повёл. Привёл в подобие диспетчерской или типа того. Небольшая комната в одном из этих постапокалиптических домов. Стол, старый дисковый телефон, плохо работающий маленький телевизор. Кроме дядьки там сидела какая-то тётка. Чуть позже пришёл запыхавшийся дед (тот мужик, что гнался с собакой за нашими ребятами). Дед сказал, что шпану догнать не удалось. Я немного обрадовался.

Никто не знал, что с нами делать. Явно намечался допрос. Саня был напуган. Я думал, что хорошо бы это всё закончилось поскорее, потому что «Чёрная акула» начнётся уже через полтора часа.

Наконец, дед начал задавать вопросы. Напоминало это сцену из военных фильмов. Не думаю, что он был ветеран. Скорее всего, просто насмотрелся Штирлица.

Он настойчиво интересовался, что мы делали на закрытой территории. На это мы отвечали, что понятия не имели, что территория закрытая, и вообще мы просто гуляли. На вопрос о том, кто были те парни, мы сказали, что это ребята из соседних дворов, встретились мы с ними случайно и даже не знаем как их зовут. Когда спросил, не дергали ли старшие ребята какие-нибудь двери, мы сказали, что ничего не дергали, разве что те большие деревянные ворота. И тут дед крикнул: «Ага! Они хотели наши компьютеры украсть!». Мы сказали, что понятия ни о чём не имеем, про компьютеры никакие ничего не знаем. Отпустите нас домой, дедушка, пожалуйста.

Подумав ещё немного, дед сказал: «Я всё понял: это малышню на разведку послали. Прощупывают». Я подумал: «Ну всё, дед умом точно поехал». Дед отдал тётке уверенное приказание: звони в милицию. Следующие полчаса тётка пыталась до неё дозвониться. А дед всё причитал: «Как же я сразу не догадался? Это разведка». Тётка вызвала наряд, немного растерянно объясняя, что нарушители и разведчики – 9-летние дети. Ещё минут 40 мы ждали ментов. Дед всё это время что-то шептал и периодически бил ладонью по столу. Это немного пугало.

Времени прошло много. Успеть на Чёрную акулу надежды не было уже никакой. Отчаяние.

За окном показался новенький милицейский Land Rover. Это, конечно, было круто. Хоть на Land Rover’е прокатимся. Будет чем перед школьными друзьями козырнуть, раз уж с акулой такой косяк вышел. Да и дворовым рассказать не стыдно.

Из машины вышло два мента с автоматами Калашникова. Клянусь вам, нас транспортировали как опаснейших рецидивистов. Дед с чувством выполненного долга и, наверное, предвкушая орден, или хотя бы медаль, передал нас в заботливые руки органов правопорядка. Лица ментов выражали глубочайший скепсис. Но транспортирвовали они нас по всем правилам. Мы с Саней сели на заднем сидении посередине, милиция – по бокам, видимо, чтобы мы не выпрыгнули на ходу. И правильно. Потому что я, насмотревшись боевиков с Ван Дамом и Джеки Чаном, действительно мог.

Нас привезли в отделение у Ленинского рынка, переписали со слов все данные: ФИО, дата рождения, место жительства, ФИО отца и матери, даты рождения. Потом нас отвели в комнату, где сидели молодые вульгарно одетые барышни. Я сразу понял, что это проститутки. Мент сказал: «Девочки, вам на перевоспитание». Девочки улыбались и смеялись. Мне это нравилось. Потом одна из них сказала: «Ой! Ну что с вами делать?» Я говорю: «Домой отпустите». Тогда она игриво спросила:

– А ещё так будете делать?

– Нет. Мы так больше не будем – хором ответили мы.

– Тогда на счёт три, чтобы вас здесь уже не было. Раз…

Последним, что я слышал было слово «два». В это время мы были уже на первом этаже и выбегали на улицу.

Когда я пришёл домой, оказалось, что у нас полно гостей. Все сидели за столом, ели, пили и были увлечены какой-то беседой. Я со всеми поздоровался и переключил телевизор на второй канал. «Чёрная акула» уже почти заканчивалась. А вот мои не самые приятные взаимоотношения с милицией – только начинались.

Междоусобицы

Не буду рассказывать всю долгую предысторию нашей компании. В общем, к концу восьмого класса сложилась наша такая прочная банда, которую на районе старшаки прозвали «банда рыжих». Рыжий там был только я, но так как на Труда1 я знал всех, и все знали меня, прозвали нас именно так. Мы с Димой Бирюзовым и Антоном Дёмочко учились вместе с первого класса. В 6-ом в наш класс пришли Серёга Токарев и Влад Московцев, они тоже влились постепенно в нашу компанию. Это не значит, что наша банда была вот так строго ограничена пятью людьми. С нами и вокруг нас было ещё много кого. Но эти пятеро – костяк.

Как сказал мне однажды Антон Дёмочко, которого мы, кстати, с первого класса именовали не иначе как Дёма, из-за чего, многие малознакомые люди думали, что его зовут Дмитрий или Демьян; так вот, он рассказывал, что я тогда был центром компании, этаким объединяющим звеном. Без меня банда буквально не могла пойти гулять: никто не знал куда идти и чем вообще заниматься. И вправду, я был дружен со всеми и с каждым из них. У каждого из банды самые близкие отношения были со мной. Я этого не осознавал, но всегда чувствовал.

Особенно мы сдружились к тому времени с Серёгой Токаревым. Летом перед 8-м классом все наши разъехались кто куда, а мы остались дома. Причем кто куда – это могло значить и просто к бабушке на другой конец города. Но тогда это было огромное расстояние и преграда для совместного времяпрепровождения. Мобильников-то не было. Координация в тех условиях была куда сложнее, чем сейчас.

Мы с Серёгой просто шандарохались по набережной, обсуждали фильмы, выдумывали какие-то приколы. Звонили Дёме и рассказывали истории, как мы познакомились в клубе «Твинс» с классными девчонками, хотя мы сроду в Твинсе не были, да и познакомиться с девчонками для нас было проблемой. В общем, за совместными занятиями фигнёй мы тогда хорошо сошлись.

Год восьмого класса выдался не самым простым. Там был и переход в другую школу, и возвращение. Но по-настоящему важны были, конечно, не учебные дела, а то, что творилось в нашей личной (в широком смысле слова) жизни.

Подростки в этом возрасте почему-то особенно жестоки. Видимо, отрываясь от родителей и пытаясь найти свое место в этом большом мире, они прибегают к агрессии, как к средству, самым очевидным образом демонстрирующему доминантное положение в социальной структуре. И, несмотря на то, что я любил своих друзей и с каждым из них общался уважительно, на публике я любил их подколоть. Особенно тогда доставалось Дёме. Он был взрослее нас внутренне, и не понимал как можно унижать друзей. А мы над ним все измывались. Токареву тоже доставалось. После того, как его дом в Казахстане взорвался (из-за чего его семья и переехала в Омск), он пролежал в больнице около полугода. Соответственно, набрал вес. За что получил погонялово Толстый.

Кроме того, продолжался начавшийся классе ещё в шестом процесс смещения фокуса интересов с компьютерных игр на представительниц противоположного пола. Но к этому времени все интересующие нас девочки нашего класса гуляли с пацанами постарше и покруче. Попивали с ними пивко и покуривали сигареты. Мы же, по тогдашним меркам района Труда, запоздали со знакомством с зелёным змием. И это было не круто.

Хотя главным фактором было не то, кто пьёт и курит, а кто нет. Главное было сколько человек могут за тебя впрячься и пойти на стрелу. А с этим у нас было худовато.

Помню, когда на одной из школьных дискотек все наши барышни танцевали со старшими, мы пошли в наш кабинет, и я долго вещал про то, что пора положить конец и всё такое. Даже вскочил на парту и поднимал кулак вверх, и кричал, и все тоже кричали. Короче, всё в лучших традициях Голливуда. Однако в реальности, что мы могли? Нас было от силы человек пятнадцать, да и те не бойцы, а чмырдяи по большей степени. Диссонанс налицо. Ситуация требовала разрешения.

Летом уже после восьмого класса мы с Токаревым опять бродили по городу и случайно встретили незнакомого мне парня. Серёгино лицо при встрече, помнится, выразило странное сочетание крайнего удивления, страха и радости. Это оказался Илюха Бенденко по кличке Чич. Серёга учился с ним в Казахстане до третьего класса, пока Илюха не переехал в Омск.

Чич был, соответственно, нашим ровесником. Выглядел он в свои 14 уже достаточно внушительно: ростом больше ста восьмидесяти, не худой, достаточно плотный, но не качок, бритая голова. Он производил впечатление человека уверенного, и вместе с тем весёлого. Умел и говорить напористо, даже жёстко, и смеяться во всё горло, откалывая первоклассные шутки. Причём делал он это в любом окружении (с местной шпаной, со взрослым прорабом на стройке, с девочками-отличницами – в любом). Эти качества, конечно же, обеспечивали ему успех у девушек. Ни какими-либо талантами, ни умом Илюха похвастаться не мог. Но впечатление было такое, что они ему и не нужны – они бы только разрушали этот цельный образ районного мачо.